Category: коронавирус

Category was added automatically. Read all entries about "коронавирус".

smile-no-glasses

02.01.2021

Первую смену в новом году работаю в коронавирусной реанимации. Удивительного в этом мало, Израиль сейчас находится на третьем по счету карантине, снова все закрыто, все открывавшиеся и не успевшие открыться бизнесы, снова официально перемещаться можно в радиусе до 1 км от места проживания, из дома выходить только за продуктами и на работу, нельзя ходить в гости друг к другу и т.д. и т.п. Цифры новых диагностированных случаев снова ползут вверх, оттого и карантин. Еще не дошли до десятка тысяч каждый день, как в сентябре, но и текущие 3-5 тысяч новых случаев ежедневно делают свое черное дело: коронавирусные отделения в больницах постепенно заполняются, требуется открывать новые.
Тяжелее всего приходится больницам на севере и в Иерусалиме. И больниц там меньше, и население более специфическое - меньше сотрудничает и меньше соблюдает уже опостылевшие всем простейшие правила - маски, сборища, соц.дистанцирование. У них коронавирусные отделения снова переполнены, новых тяжелых больных стараются переправлять в больницы в центре страны. У нас напряжение еще не на пике, но уже тоже чувствуется. В моей больнице на данный момент снова полная полноценная коронавирусная ренимация, 2 уже снова полных общих коронавирусных отделения ("пнимит-корона"), и я даже не интересуюсь, что происходит с коронавирусными детскими, родильными, психиатрией.
Из нашей кардиохирургической реанимации снова стягивают персонал в коронавирусные отделения. Вынуждены откладывать плановые операции на открытом сердце, насчет которых ни у кого нет ни малейших сомнений, что они необходимы.

Поэтапно надеваю свой костюм астронавта. Уже легко, уже автоматически, уже это не занимает много времени. Вспоминаю, как все это было страшно 10 месяцев назад, тогда, в марте. Когда полмира находилось в истерике, когда из Италии и Нью-Йорка посылали видео и фотографии складываемых в горы мешков с трупами, а у нас в Израиле обсессивно подсчитывали имеющиеся в наличии машины для искусственной вентиляции. Тогда мы только открыли эту реанимацию и получили первую больную. Было страшно, было непонятно, никто не знал чего ожидать. На этих больных тогда бросали просто все известные медицине лечения в надежде, что хоть что-нибудь из этого сработает. Скоро уже год, как мы в этом варимся. Работой в коронавирусном отделении уже никого не удивишь, все тут были. За долгие месяцы защитные костюмы и маски показали себя достаточно эффективными и работники уже не трясутся от страха заразиться и принести эту заразу домой. А тогда, в марте, ощущения были мягко говоря не из приятных. Да и вообще от упоминания самого вируса уже никто бровью не ведет, у всех уже есть переболевшие знакомые-родственники. Многие болеют легко, и уже среднестатистическому гражданину не так страшно, как было весной. А эта ужасная болезнь продолжает уносить жизни и здоровье.

Вспоминаю нашу первую больную. Молодую и на ЭКМО. Смотрю на свою нынешнюю пациентку. Еще моложе, и тоже на ЭКМО. Ухоженная красивая молодая женщина, которая явно очень заботилась о себе и своей внешности. Но не убереглась от инфекции. На рентгеновском снимке белым-бело, легких не видно совсем, никакую свою функцию они не выполняют. Что с ней будет дальше? Как всегда - будем делать что только можно в надежде на лучшее, а там уже не все зависит от нас. Но что именно изменилось за это время? Ведь тяжелые больные - все такие же тяжелые. Очень много тех, кто доходит до искуственной вентиляции, и уж тем более ЭКМО, из этой реанимации не выходят. Так почему нам уже не так страшно? Просто привыкли? Просто надеемся попасть в статистическое большинство в случае болезни? Защитный рефлекс, потому что трудно жить в страхе?

2020 год закончился не без светлого - уже в конце года забрезжила надежда на окончание этого безобразия, пусть и не немедленное. Уже появились прививки, разные, со своими плюсами и минусами, но они уже есть. И вакцинация уже началась. Начало года уже выглядит менее удручающим. Но пока светлая надежда раскачается и выйдет на приемлемые обороты, нам всем-всем-всем нужно еще беречь себя и близких. Никто не знает заранее, как эта зараза себя поведет, кто попадет в большинство, а кто окажется среди тех несчастных нескольких %, о которых потом просто пожимают плечами, мол, это ведь не так уж и много, и болезнь совсем не фатальная...
smile-no-glasses

Мрачный день

Хотела написать сегодня позитивный пост.
Но не получится.
Сегодня - мрачный день. Очень печальный.

Сегодня утром в корона-реанимации мы потеряли одну из нас. Умерла медсестра, которая много лет проработала в нашей больнице. Она умерла после месяца действительно отчаянной борьбы за жизнь. Разные осложнения и разные инфекции. Месяц в реанимации в тяжелом состоянии, последнюю неделю подключенная к ЭКМО. Только те, кто были в реанимации, представляют себе, что это такое.
Она получила все возможные лекарства, но этого было не достаточно. Ничего сейчас не достаточно.
Я надеюсь, что она не страдала и ну мучалась. Что душа ее найдет мир и покой, а семья найдет утешение.
Мы, ее коллеги, не можем отдать ей последнюю честь и посестить похороны или приехать к семье, когда они будут сидеть 7-дневный траур, принятый в иудаизме. Только онлайн соболезнования.





Collapse )

Мы в больнице оплакиваем сегодня смерть одной из нас. Это очень печально, это усиливает ощущение какого-то бессилия.
Мы все очень-очень надеемся все же избежать второй волны массовых заражений и второй волны тяжелобольных.
smile-no-glasses

Израильтянам и понимающим иврит

Сегодня в 21 вечера, на 13 канале будет передача "а-Макор" с громким заголовком "Герои короны".
О всем том, как наша больница функционирует во времена корона-эпидемии.
Я не знаю, какого качества будет передача, но может быть интересным.



https://13tv.co.il/item/news/hamakor/season-18/clips/pilw4-2015783/

UPD: Посмотреть запись оффлайн можно здесь: https://13tv.co.il/item/news/hamakor/season-18/episodes/kgx75-2015836/
smile-no-glasses

Вне короны

После последней смены в корона-реанимации, у меня было два дня выходных. Видимо, они мне были очень нужны, хотя по субъективным ощущениям я могла еще какое-то время попахать, как тот бессмертный пони из стихотворения. Однако, объективно, видимо, не совсем. Эти два дня дома я провела в режиме восстановления, много спала, и ничем полезным толком не занималась, просто не было сил и желания. Нас, 4 медсестер кардиохирургической реанимации, вернули "домой", поскольку корона-реанимация хоть и заполнилась тяжелыми больными, но в то же время больница стянула медсестер со всех других отделений и на тот момент штат насчитывал уже почти 80 медсестер. А мы были вроде как незапланированными и оказались там только из-за больной на вено-артериальном ЭКМО, что очень специфический вид лечения, с которым хорошо работать умеем только мы во всей больнице. Но даже если будут еще случаи ЭКМО в корона-реанимации, они скорее всего будут другого вида, с которым и медсестры из общей интенсивной терапии тоже умеют работать.

"Хорошо вернуться к себе",- подумала я, "хоть немного полегче будет". Мироздание хмыкнуло в ответ. И когда я пришла на первую смену в свое отделение после почти двухнедельного перерыва, я поняла почему. Отделение было не просто тяжелым, а очень тяжелым. Ну вот почти на максимуме загруженности для нашего отделения. Почти все койки заняты больными, причем один другого тяжелее. 3 больных на ЭКМО: один в качестве попытки продлить жизнь перед потенциальной трансплантацией легких; другая - 16-летняя девочка после пересадки нового сердца, которое тоже, увы, отказывает; еще одна после сложной операции по удалению легкого и операции на сердце из-за злокачественной опухоли. Каждый такой больной на ЭКМО - это большая медицинская и логистическая нагрузка, из-за множества лекарств, проверок, необходимости в достаточном количестве специально обученного персонала на каждую смену. Больные нестабильны, медсестры в основном отходят от них минимально, но и врачам приходится постоянно держаться в курсе дела любых изменений их состояния, и это в дополнение к тому, чтобы курировать всех остальных вверенных больных тоже. Кроме ЭКМО, вижу еще пару застрявших в нашем отделении больных, которые все никак не выкарабкаются до состояния быть переведенными из реанимации. Несколько видов изоляции пациентов из-за развившихся у них устойчивых бактерий. Пару больных после срочных операций на сердце. Они тут самые "легкие" сейчас, хотя в обычное время срочные операции имеют больше рисков и осложнений. Пустует только одна койка, со следами пребывания на ней больного с "искуственным сердцем", который, к сожалению, умер этой ночью, и кровать-приборы-все-вокруг еще просто не успели помыть и продезинфицировать.

Collapse )

Вообще, больница сейчас - один большой сплошной бардак. Из-за того, что отменили все плановые и несрочные процедуры и лечения, отделения с одной стороны опустели, с другой стороны, все, кто сейчас госпитализируются - это очень больные люди. Многие отделения закрыли и переместили, объединили с другими. Открыли несколько корона-отделений (терапия, реанимация, промежуточное, психиатрия, женский приемный покой и родильное, дыхательная реабилитация, естественно также отдельное приемное отделение), туда постягивали персонал из множества других мест. Десятки медработников находятся в домашней изоляции из-за того, что заразились, либо из-за того, что работали с больными, о положительном корона-статусе которых стало известно только постфактум. В группе медсестринских мемов недавно видела картинку, суть которой сводилась к тому, что ни одно отделение в больнице не находится на своем месте. Как-то примерно так оно и есть.
smile-no-glasses

День 8

Снова не должна работать, но одна из наших медсестер плохо себя чувствует. Беру ее смену, хоть и получается, что снова буду работать 3 12-часовых дня подряд. Но если партия сказала "надо", то комсомол отвечает "есть!".

Пациентка, к сожалению в тяжелейшем состоянии. Мы дошли до максимальных уровней лекарств, мы дали и продолжаем ей давать максимальную поддержку того, что может дать медицина, но, увы, ничего не помогает. За легкие работает ИВЛ и ЭКМО, за сердце ЭКМО, за почки гемофильтрация. Лекарства, лекарства, лекарства, анализы, проверки. Ни одна система в организме по-прежнему не работает. Ничего не помогает. Состояние продолжает ухудшаться. Света в конце тоннеля не видно.

На данном этапе остается только надеяться, что человек не страдает и не мучается. Мы продолжаем все, что можем; в Израиле не существует прекращения лечения, которое поддерживает жизнь. В некоторых других странах можно законно прекратить любое лечение, даже то, без которого человек сразу же умрет. Не путать с эвтаназией. Это именно прекращение вмешательства, withdrawal. Пациенты или члены семьи могут решить, что пришло время, что дальше так нельзя, и что дальнейшее продление жизни на аппаратах не имеет смысла. У нас такого нет, поэтому не важно в каком состоянии или в каком возрасте человек, если в какой-то момент его, к примеру, интубировали и подключили к ИВЛ, то у него только два пути - выздороветь, чтобы его сняли с ИВЛ, либо медленно продолжать существовать на аппарате, сколько протянет организм. Это могут быть недели, а могут быть и годы, человек превращается в хронического пациента на ИВЛ, становится прикованным к медицинским учреждениям.

Пациентка получает опиаты, поэтому я искренне надеюсь, что она не страдает. Выглядит мирно. Врачи разговаривают с ее близкими, сообщают им, что речь, скорее всего, идет о последних часах жизни. Привожу ее в порядок, насколько могу, меняю все белье на чистое. Хотя бы комфорт и чистота. Пытаюсь даже помыть волосы, трачу на это несколько бутыльков с перекисью водорода, чтобы разбить запекшуюся кровь. Что еще я могу сделать для нее? Произношу про себя молитву.

Страдаю, что семья не может быть рядом. Уже немало пациентов я проводила в последние дни, часы или минуты. Старых и молодых. Хронически и долго болевших, и тех, на кого все обрушилось неожиданно. Я верю, что никто не хочет умирать в одиночестве. Не все верят в Бога, и не все имеют эту утешающую веру и любовь. Не все приходят к концу смирившимися и готовыми. Не у всех есть родные или родственники. Бывало, что я сидела часами с умирающими больными просто так, чтобы держать их уже холоднеющую руку, если никто не приходил, или если семья не успевала приехать вовремя. Ничто не может утешить разбитое сердце человека, у которого только что умер кто-то любимый. Но это всегда было моей мантрой, которую я говорила семьям в этот тяжелый момент: он не мучался, у него ничего не болело, он не был один, он был с вами, он был с самыми родными ему людьми, окружен любовью, и это самое важное что могло быть в последние минуты жизни на этой земле.

А сейчас этого нет. Это один из ужасов, которые принесла эта болезнь. Моя мантра не действительна и не помогает. Пододвигаю стул к кровати и сижу рядом, сколько могу. Реанимация довольно активна, с другими пациентами постоянно что-то происходит и меня регулярно зовут на помощь. Но когда могу - стараюсь не выходить из комнаты. Хоть как-то, хоть что-то.

Когда выхожу в командный пункт, вижу соцработницу, которая пытается фотографировать экран с камеры видеонаблюдения, расположенной прямо над кроватью моей пациентки. Разговариваю с ней. Как я и боялась, для этой семьи очень важно, чтобы их сестра-жена-мама не была там одна. С самого первого дня, как она поступила в больницу, их беспокоило, что "она там одна". И теперь все идет к концу, и они по-прежнему далеко от нее, им не позволят прийти и проститься. Врачи и соцработник пытаются их успокоить тем, что она не одна, что рядом все время есть врачи и медсестры. Это правда. Соцработница делает несколько фотографий, на которых видно, что рядом с больной все время находятся другие люди, что они физически рядом и все время делают что-либо вокруг нее или с ней. Это будут ее последние снимки. Белые космические костюмы медперсонала обезличивают, но это лучше, чем ничего. В такой ситуации. Тяжко.

В комнате пару дней назад установили динамик с микрофоном в стене, для того, чтобы медсестры могли напрямую общаться с врачами в контрольном кабинете, или с медсестрами в комнате, в которой готовят лекарства. Это единственная прямая и постоянная связь с комнатой. Соцработник через эту связь ставит аудиосообщение от семьи пациентки. Слышу голоса ее родных, которые явно из всех последних имеющихся моральных сил стараются звучать спокойно и оптимистично. Не знаю, насколько хорошо слышно таким образом с комнате, динамик находится в паре метров от кровати, но что-то должно быть слышно. Голоса в сообщении говорят, как сильно они ее любят, какая она замечательная, и как все будет хорошо. Мое сердце разбивается.

Этот день тянется как любой подобный день, медленно и печально. Заканчиваю смену, выхожу на холодный вечерний воздух. Уже давно темно, я даже не успела увидеть сегодня солнце, приехала утром на заре, спустилась в подземелье, вышла обратно в темноту.

Она ушла через несколько часов после этого.
Знаю, что рядом с ней была одна из лучших медсестер, какие только могут быть, блестящая профессионально и очень человечная и чувствительная. Знаю, что для этой пациентки было сделано все возможное и невозможное, по всем статьям и на всех уровнях. Она получила больше шансов, чем многие другие получают за свою жизнь. Но не все в наших силах. Все, что современной медицине было предложить, все было использовано. Это то, что в конечном счете позволит мне снова набраться душевных сил и помогать лечить следующих больных. Уже завтра. Ну а сегодня я могу еще погрустить.

smile-no-glasses

День первого апреля удался

Одной подруге сообщила, что ее отделение тоже закрывают и их всех переводят работать с больными ковидом. Другой подруге сказала, что всю ее больницу (Барзилай в Ашкелоне) переоборудуют в больницу для короны, а ныне госпитализированных пациентов перебросят в другие больницы. Хорошей девочке с работы сказала, что у нас новый ЭКМО-корона и нас с ней опять засылают в пекло. В рабочей группе нашего отделения в вотсаппе сообщила, что сегодня делают срочную открытую операцию на сердце больному коронавирусом. Народ слегка наделал в штаны.
Все знают, что я оказалась на передовой, и потому воспринимают меня как надежный источник свежей корона-информации. А я давно так не веселилась на 1 апреля.

Не получилось повеселиться только с сестрой мужа. Для нее я придумала байку о том, что все города в Израиле закрывают на тотальный карантин, а крупные города разделяют на зоны, и что перемещаться теперь можно будет только внутри зон рядом с домом. И якобы поэтому меня переводят работать в другое место, которое будет внутри моей зоны. Так это светлое создание начало меня успокаивать, что во всем есть всегда положительные стороны, и теперь мне не нужно будет ехать далеко на работу.

Кстати, о "ехать далеко на работу". Дорога на работу и с работы у меня отнимает сейчас 15 минут, в любое время суток. Раньше это легко было около 30-40 минут в умеренное время, и час-полтора в часы пик.
smile-no-glasses

Корона в нашей больничке

Наша больничка была первым местом, куда в Израиле пришел коронавирус. Когда еще не было самостоятельно заразившихся, Израиль вывез полтора десятка своих граждан с печально известного круизного лайнера "Даймонд Принцесс". Все привезенные были в неплохом состоянии, но их нужно было куда-то поместить, желательно подальше от всего живого. Для этих целей организовали одно из зданий за территорией больницы, где до этого проживали работники. Работников выселили за 1-2 дня, предоставив им комнаты в больничной гостинице.
Все это делалось с размахом и пафосом.
Пострадавших туристов привезли под покровом ночи, и съемки сего мероприятия выглядят примерно как начальные сцены какого-нибудь фильма ужасов.



Конечно, привезли изначально только тех, у кого проверка на вирус была отрицательной перед отправлением домой. Как и следовало ожидать, в первые же дни их нахождения в Израиле, у нескольких результаты стали положительными. Упс.
Им, разумеется, мешала изоляция и тюремный режим, жили они в разных комнатах и не могли встречаться, на улицу гулять выпускали только по одному и проч. Но в целом у этой группки пациентов все закончилось благополучно, все в итоге были выпущены по домам. А помещение, которое оборудовали для них, стало использоваться как "Пнимит Куф", то есть общее отделением внутренних болезней для больных короной.

Тем временем наступила другая реальность. Циферки менялись, графики начали неуклонно ползти вверх. Все заразившиеся привезли инфекцию из-за границы, причем в основном из Европы. Израильский минздрав поначалу очень подробно публиковал маршрут каждого заразившегося с момента его возвращения из-за границы и до момента его изоляции. Публика разделилась тех, кто судорожно искали места пересечения с больными в эти дни, и тех, кто развлекались изучением жизни посторонних людей, которая вдруг стала всеобщим достоянием. Где был, с кем встречался, куда ходил, что ел. Раздолье для латентных вуайеристов. Появились мемы в стиле "нужно жить свою жизнь так, как если бы завтра ее опубликовали на сайте Минздрава". Где-то на 200х больных уже Минздрав перестал справляться с этой ежедневной блоговой задачей и все заглохло. А число больных продолжало неуклонно расти. Среди них стали появляться тяжелые больные и стало тяжело давать им лечение в имеющихся условиях.

Но наша больничка решила сделать ход конем и вместо того чтобы переоборудовать имеющиес помещения, решили построить новое отделение. Где? Под землей. А вернее, на подземной парковке, уровень -1 рядом со зданием, в котором находятся родильные отделения и гинекология.
Буквально за пару дней провели там всю необходимую инфраструктуру, вентиляцию, кислород-воздух-вакуум в стенах, поменяли планировку, понастроили стен, туалетов, душевых. И еще через несколько дней ремонтов и наведения порядка с оборудованием, из подземной парковки создали новое отделение - реанимацию для больных короной. Предварительно на 45 кроватей из рассчета на то, что в конечном счете все будут на искуственной вентиляции легких.

45 звучит как не очень много относительно населения Израиля. Капля в море. В то же время, стоит помнить, что мест для больных уровня интенсивной терапии у нас вообще мало в принципе, даже в большой больнице. В моем отделении кардиохирургической интенсивной терапии - 9 кроватей. В соседнем отделении общей интенсивной терапии - 14-16 кроватей. Еще примерно столько же в кардиореанимации и поменьше в нейрохирургической интенсивной терапии.

Для создания основы и базового мед.персонала, который будет работать в новом отделении корона-интенсивной-терапии закрыли одно из отделений внутренних болезней (пнимит) и всех заслали работать под землей. По стечению обстоятельств, это оказалось именно то отделение пнимит, в котором я проработала 4 года в прошлом. Каким-то образом руководству больницы удалось внушить большинству очень оптимистичный настрой, молодежь радостно пошла "бороться с короной" и даже, кажется, все были радостно взволнованы тем, что вдруг из общей терапии они превращаются в интенсивную терапию. На этом месте я, пожалуй, остановлюсь, потому что дальше у меня идет нецензурная критика в адрес того, что нельзя за пару дней сделать из работников терапии вдруг интенсивистов. Но, видимо, других опций не было. А на войне как на войне. Лучше покажу как это все выглядело.



Collapse )
smile-no-glasses

Другая реальность

С конца февраля - начала марта меня преследует ощущение, будто все, что происходит вокруг, происходит не до конца в нашей реальности. Как будто это какая-то другая, параллельная версия развития событий, и, как в фантастических фильмах, нужно только найти критическую точку, после которой все пошло не так, и отмотать обратно. Или как в детстве, где у меня было несколько интерактивных приключенческих книжек-игр, где события могли развиваться по-разному в разные моменты, в зависимости от выбираемой линии поведения или от числа, которое выпадет на подбрасываемом кубике.

Сначала отменилась моя долго планируемая и важная по ряду причин поездка в США. Отменились билеты с пересадкой в Риме, пришлось покупать другие. Людей вокруг направо и налево стали сажать в домашний карантин по возвращению из-за границы. Потом моя страна, будучи вроде бы демократическим государством, наложило запрет на выезд меня, как работника системы здравоохранения, из страны. Позже начали каждый день сыпаться новые и новые ограничения. Расширялся список стран, после которых обязателен карантин. В прессе докладывали о тысячах и тысячах заточенных по домам израильтян. Посыпались запреты и ограничения на рабочие места. Стали закрываться бизнесы. Параллельно в супермаркетах нарастало ощущение апокалипсиса. Ощущение того, что живем в каком-то фильме, все усиливалось.

У подруги медсестры из другого отделения должна была быть свадьба. Само собой, медовый месяц на Мальдивах накрылся медным тазом, но свадьбу все еще планировали. По израильским меркам свадьба вообще не большая - 200 приглашенных (ашкеназская пара, что с них взять). В первые дни ограничений не отменяли свадьбы и похороны, но уже через пару дней их поставили перед фактом, что им нужно каким-то образом отменить половину приглашенных, и еще через пару дней после этого свадьбу пришлось отменить вообще, т.к. ограничения сузились до 10 человек. Крепкие духом жених и невеста решили отложить пышное празднование, и их союз был заключен по традициям иудаизма под хупой на фоне закатного Средиземного моря в присутствии самой близкой семьи. И я очень радовалась тому, что это произошло, в моих глазах это была маленькая победа Жизни над царящим вокруг короно-мракобесием.

Министерство Здравоохранения тем временем все закручивает и закручивает гайки. Израиль одним из первых начал вводить жесткие ограничения, на которые мы все поначалу жаловались. Сейчас, когда уже весь мир сидит по домам, вроде не так обидно :) Но и причина такой резкой реакции Израиля совсем не радостная - все, кто находятся у власти, прекрасно знают, в какой глубокой заднице находится наша система здравоохранения. Десятилетиями ее загоняли на пределы возможностей и за них. Каждый год, особенно зимой, медики воют от нечеловеческих условий для них и пациентов, и о том, как необходима реформа, если мы не хотим тотального коллапса в течение следующих нескольких лет. Но, как это водится, бюджета на реформы никогда не хватает, и каждый год отделываемся обещаниями добавить еще пару десятков койкомест в больницах или нескольких десятков ставок для врачей и медсестер. Израиль славится за границей своей медициной, однако среди стран OECD мы всегда плетемся где-то в хвосте по количеству койкомест на душу населения, по количеству врачей и медсестр на душу населения и по многим другим показателям. Иногда радостно обгоняем Мексику. И это заставляет беспокоиться, потому что по всем показателям наше положение гораздо хуже, чем у Италии и Испании, и все мы видим, как быстро они скатились в тартарары.

В какой-то момент я уже перестала следить за новыми ограничениями, которые продолжают вводить каждые пару дней. Очень много бизнесов и организаций закрыто. Более полумиллиона израильтян подали на пособие по безработице. Нет детских садов, школ, коллледжей и университетов. Большинство людей перешли на покупки в онлайне, что быстро привело к очередям на доставку на 2 недели вперед. В больнице нас перевели на 12-часовые смены и разделили не несколько групп, чтобы мы как можно меньше пересекались друг с другом. Транспорт как-то еще ходит, но в урезанном режиме. Чтобы ехать на работу, нужно иметь специальное разрешение / письмо. Из дома выходить не дальше 100 метров. В магазинах и аптеках очереди с соблюдением дистанции 2 метра. Скоро комендантский час. Или уже? Медработники уже месяц не видят своих пожилых или больных родственников. С рабочими сменами и новым мировым укладом я вообще окончательно потерялась во времени и понятия не имею, какой сегодня день недели, да и в нынешних реалиях значения это тоже не имеет.

А ведь еще месяц назад мы жили в старой привычной реальности. А сейчас смотрим апокалиптические фильмы и они уже не кажутся преувеличенными, хотя болезни и напасти в этих фильмах гораздо более убийственные, чем то, что сейчас разрушает наш, как оказалось, очень хрупкий мир. Где кнопка перемотки назад?

Collapse )